В предыдущих разделах уже не раз упоминалось о танцевальной музыке. Но о танцевальной музыке стоит поговорить и особо. Ее нельзя рассматривать только как простое сопровождение танца, она обладает богатыми выразительными возможностями, и она оказала значительное влияние на другие, смежные виды музыкального искусства.

Само искусство выразительного движения уходит корнями в глубокую древность. У всех народов существовали песни-игры, в которых движения участников иллюстрировали слова песен. А слова говорили чаще всего о том, что занимало наибольшее место в жизни того или иного народа. Поэтому в самых различных странах существует много песен-игр, связанных с их повседневным трудом. У земледельческих народов существуют игры, изображающие труд земледельца. Движения участников игры изображают посев или уборку хлеба, молотьбу и т.д. Одним из примеров может служить русская народная хороводная песня "Как же мне, матушка, белый ленок сеять". Она рассказывает, как мать обучает дочерей сеять и обрабатьюать лен. Стоя в середине хоровода, одна из его участниц изображает мать, другие — дочерей. Одна из дочерей поет:

Как же мне, матушка,

Как же, родимая,

Белый ленок сеять?

Мать в ответ показывает, как сеют лен, а дочери повторяют ее движения. В это время весь хоровод, приплясывая, поет веселый припев:

Вот так, вот сяк,

Вот и эдак, вот и так.

При дороге лен, лен,

Частый, перистый,

Долгий, волокнистый.

В следующих куплетах этой песни-игры изображается дальнейшая обработка льна; мать показывает, как лен полоть, брать, мять, трепать.

Так трудовые движения превращаются в красивую хороводную пляску-игру. Танцы, родившиеся из трудовых движений, есть у всех народов. Но они отличаются друг от друга, как отличаются самые условия жизни и труда. Если в русской хороводной пляске изображаются посев и обработка льна, то в узбекских танцах мы увидим подражание движениям сборщиков хлопка; танцы народов Севера нередко изображают преследование охотниками зверя. Каждый народ выражает в своих танцах то, что ему наиболее близко и знакомо.

У многих народов существовали воинственные пляски, подражавшие движениям воинов во время боя. Древнегреческий философ Платон так описывал воинственный танец греков — пиррихий: "Он подражает тому, как человек спасается от ударов и метательного оружия, бросаясь в сторону, отступая, прыгая вверх и нагибаясь к земле; он потом пытается подражать и противоположным движениям нападающего: бросающего стрелы и дротики и наносящего удары...".

Воинственные пляски до сих пор сохранились в быту народов Кавказа, такова, например, грузинская народная пляска хоруми.

Таким образом, и повседневные занятия, и весь жизненный уклад того или иного народа находит отражение не только в его музыкально-поэтическом искусстве — в песне, — но и в искусстве танца. Об этом очень хорошо сказано в одной из статей Гоголя.

"Даже в провинциях одного и того же государства, — писал Гоголь, — изменяется танец. Северный русс не так пляшет, как малороссиянин, как славянин южный, как поляк, как финн: у одного танец говорящий, у другого бесчувственный; у одного бешеный, разгульный, у другого спокойный; у одного напряженный, тяжелый, у другого легкий, воздушный. Откуда родилось такое разнообразие танцев? — Оно родилось из характера народа, его жизни и образа занятий. Народ, проведший горделивую и бранную жизнь, выражает ту же гордость в своем танце; у народа беспечного и вольного та же безграничная воля и поэтическое самозабвение отражаются в танцах; народ климата пламенного оставил в своем национально танце ту же негу, страсть и ревность".

Конечно, это относится не только к движениям танцев, но и к музыкальному ритму, определяющему эти движения. Поэтом композиторы часто обращаются к народным танцевальным мелодиям и ритмам, видя в них своеобразное отражение жизни и характера народа.