O ser'eznoj i legkoj muzyke Вкусы любителей музыки очень различны. Одни предпочитают так называемую “легкую музыку”, знают наизусть все модные эстрадные песни, коллекционируют пластинки с музыкой джаза.

Другие же посещают серьезные симфонические концерты, покупают абонементы в концертные залы, охотно слушают лекции о музыке в университетах культуры и по радио.

И наконец, третьи являются поклонниками не столько музыки, сколько музыкантов, не пропуская ни одного выступления полюбившегося им оперного или эстрадного певца, скрипача или пианиста.

Между поклонниками “легкой” и “серьезной” музыки часто возникают ожесточенные споры. Чтобы понять, кто из них прав, нужно прежде всего разобраться в том, что же такое “легкая” музыка, так как этот термин часто применяется к самым разным явлениям и приобретает различный смысл.

Многие считают, что слово “легкая” в применении к музыке значит примерно то же, что слово “пошлая”. И это, естественно, вызывает бурный протест юных поклонников вокально-инструментальных ансамблей, рок-музыки и других современных течений, которые иной раз получают довольно неопределенное название “молодежной” музыки.

Что же все-таки представляет собой “легкая” музыка? Разобраться во множестве ее переплетающихся направлений не легче, чем в направлениях музыки “серьезной”. Пожалуй, даже труднее: ведь формы и жанры серьезной музыки сложились давно, в ней выработались устойчивые, многовековые традиции.

Опера, например, существует без малого четыреста лет, и хотя современные произведения не похожи на первые оперные опыты, флорентийских композиторов, создавших этот жанр, но все же первоначальное определение оперы как “драмы, положенной на музыку” (”dramma per musica”), подходит и к старинным, и к современным образцам этого жанра.

Не так обстоит дело в области “легкой” музыки. Различные направления, жанры, формы сменяют друг друга с невероятной быстротой, подчиняясь стремительному бегу нашего времени, а в значительной степени и капризам моды. Зачастую даже сами “звезды” поп- или рок-музыки весьма туманно определяют сущность пропагандируемого ими направления и отличие его от других, современных или предшествующих.

Но ясно одно: в лучших образцах “легкой” музыки “легкость” означает не “легковесность”, а доступность для восприятия. Это качество очень важно для любого искусства, вопрос только в том, какими средствами оно достигается и что эти средства выражают. К сожалению, иной раз приходится наблюдать, как мелодия в исполнении некоторых рок-групп исчезает, заменяясь нарочито грубыми выкриками, как, в сущности, исчезает и ритм (когда-то такой живой и гибкий в “старом” джазе!), а вместо ритма мы слышим равномерный, механический “топот”.

Но зато громкость при помощи электроакустических средств усилена почти до “болевого порога”, а к слуховым ощущениям присоединяются зрительные в виде обязательных световых эффектов. Такие произведения, рассчитанные на самый примитивный и нетребовательный вкус, строго говоря, вообще не принадлежат к области искусства, которое должно обращаться к уму и сердцу человека, а не воздействовать на него только физиологически: оглушительной громкостью, гипнотизирующим “вдалбливанием” одного и того же мотива и т.п.

“Легкая” музыка в настоящем значении этого слова — это музыка для развлечения, отдыха, музыка, которая звучит в быту: танцевальная музыка, лирические и шуточные песни, звучащие с эстрады или в тесном дружеском кругу. Такая музыка всегда существовала и будет существовать. Среди сокровищ народного искусства мы найдем немало шуточных песен, частушек с веселыми, остроумными словами и соответствующей им музыкой. Эта традиция нашла продолжение и в профессиональном искусстве. Надо сказать при этом, что “легкие”, по внешности только развлекательные песенки иногда служат средствами пропаганды, отражают историческую действительность.

Французский поэт Пьер Беранже и шотландец Роберт Берне писали свои произведения не для чтения в литературных салонах: их стихи сразу становились песнями, которые пелись повсюду — в маленьких кабачках, на ярмарках, просто на улицах. Они осмеивали нравы аристократов, прославляя трудолюбие и честность простого человека. Об этом говорит, например, песня Бернса “Честная бедность”, ставшая народной песней, а кроме того, положенная на музыку многими композиторами.

Настанет день, и час пробьет,

Когда уму и чести

На всей земле придет черед

Стоять на первом месте, —

говорится в этой песне.

Беранже и Берне жили давно, но эта традиция жива и поныне. За примерами ходить недалеко: вспомним Владимира Высоцкого, не случайно ставшего кумиром молодежи 20 века. Он откликался на все явления окружающей жизни. Его песни и прославляли мужество простых солдат в Великой Отечественной войне, и метко целили в самую сердцевину тупости, равнодушия, жадности, с которыми мы, увы, не так уж редко встречаемся.

Совсем не чуждались “легкой” музыки и многие композиторы-классики. Бетховен, автор монументальных симфоний, писал для фортепиано простенькие “немецкие танцы”, звучавшие на вечеринках, где веселилась молодежь. Более того, классики не отделяли непреодолимой преградой свои “серьезные” сочинения от “легкой” музыки. В XIX веке вальс был модным бальным танцем, но это не помешало Глинке и Шопену создавать высокопоэтические вальсы для концертного исполнения, а Чайковскому даже использовать ритм этого танца в некоторых эпизодах своих симфоний.

Все дело в том, что, обращаясь к жанрам бытовой музыки, великие композиторы оставались настоящими, требовательными к себе художниками. Они никогда не изменяли хорошему вкусу и воспитывали его в своих слушателях. Вот почему произведения классиков до сих пор не теряют своей свежести и привлекательности в отличие от многих песенок и танцев, которые, как всякая мода, очень быстро “стареют”, надоедают и начинают казаться нелепыми и смешными.

Среди “легкой” музыки, написанной советскими композиторами, есть немало произведений, отмеченных подлинным мастерством. Здесь надо прежде всего назвать произведения Дунаевского, очень много работавшего в области оперетты, киномузыки, массовой и эстрадной песни. К своей работе он подходил серьезно и требовательно, сознавая, что чем шире круг слушателей, к которым обращается композитор, тем большую ответственность это на него налагает. Именно поэтому он и смог создать произведения, которые живут долгие годы, продолжая радовать слушателей.

Также можно назвать Раймонда Паулса, превосходного и очень разностороннего музыканта. Блестяще проявив себя в области эстрады, он уделял и уделяет много времени музыкальной работе с ребятами, ищет новые и интересные способы развития музыкальности в своих питомцах.

Так кто же все-таки является подлинным любителем музыки? Конечно, тот, чьи интересы наиболее широки, кто видит в музыке не только средство развлечения и приятного отдыха, но великое и прекрасное искусство, обладающее могучей силой воздействия, кто стремится глубже проникнуть в это искусство, понять его богатый и выразительный язык.

Но не только песня — самый доступный вид музыкального искусства — способна так объединять и воодушевлять людей. Лучшие произведения симфонической музыки, которую многие считают трудной и малодоступной для слушателя-немузыканта, на самом деле обладают огромной, захватывающей выразительностью, передавая радости и горести человека, его раздумья и его стремления.

К таким произведениям относится последняя, Шестая симфония Чайковского, неизменно покоряющая слушателей удивительной правдивостью выражения чувств, всем понятных и близких. Когда эта симфония исполнялась в осажденном Ленинграде и во время концерта раза два начинался артиллерийский обстрел, концертный зал Ленинградской филармонии оставался переполненным. Об этом исполнении произведения Чайковского взволнованно рассказал писатель Александр Фадеев в статье “Из ленинградского дневника”.

“Симфонический оркестр под управлением Элиасберга исполнял Шестую симфонию Чайковского. Симфония началась. И только она началась, лица всех сидящих в зале преобразились… они, эти изможденные лица, стали очень ясными, открытыми и простыми. Они не были похожи на лица любого обычного концертного зала…

Через три часа я был уже в Москве и вступил в привычные условия жизни. Но еще много дней я не мог привыкнуть к этой жизни… Снова и снова вставали в памяти моей и этот зал” филармонии, и эти лица, и мощные звуки Шестой симфонии Чайковского, восходящие к небу”1.

А Седьмая, “Ленинградская” симфония Дмитрия Шостаковича? Не много найдется музыкальных произведений, получивших такой широкий общественный отклик! В этой симфонии композитору удалось создать сжатую, публицистически острую и меткую характеристику фашизма, противопоставив ему бессмертную красоту Человечности. Симфония явилась одним из самых ярких обличительных антифашистских произведений и сразу нашла путь к сердцам слушателей и в нашей стране, и далеко за ее пределами. Для ее первого исполнения в Америке под управлением знаменитого дирижера Артуро Тосканини партитура симфонии была сфотографирована на микропленку, которую военные самолеты привезли в США через Иран, Северную Африку и Южную Америку. Миллионы людей слушали симфонию, и она звучала тогда, как голос всего нашего народа, призывающий к борьбе за справедливость.